Чтение книги "История искусства всех времен и народов. том 1"

воз
буждает впечатление тем более художественное, чем живее, свобод
нее и точнее оно соответствует действительно существующему или
мысленно начертанному пространству, чем более оно отвечает рас
членяющим пространство законам соразмерности, симметрии, пра
вильности, равновесия, простой или ритмической последовательнос
ти. Но наш глаз воспринимает формы пространства только при помощи
света, а расчленение света, по учению Ньютона, дает цвета. Только
свет и цвета, в соединении с формой, придают произведению искусст
ва ту полную, теплую жизненность, которая через посредство глаз
действует на наше сердце.
Содержание всего человеческого искусства составляет сам чело
век, который для себя есть мерило всех вещей. В средоточии своих
художественных сооружений он ищет самого себя или своих богов,
созданных им по его собственным образу и подобию. Его личные по
требности, будничные или праздничные, его многоразличные действия
и поступки находят себе художественное выражение в изящных ре
меслах. Изображение подобных себе в ваянии и живописи является
для него целью. Ваяние наиболее непосредственным образом изобра
жает его ради него самого, в живописи же в наибольшей полноте вы
ражаются человеческие отношения. И в ней человек видит все лишь в
освещении своего помысла и собственных деяний. В мире животных
он усматривает свою духовную жизнь, он влагает ее в пейзаж, если
изображает его художественно. Мечтания его фантазии отражаются в
сочиняемых им сказках. Вера в искупляющие божества доставляет
содержание его религиозному искусству. То, что для него наиболее
свято в жизни, воодушевляет его для создания величайших художе
ственных произведений. Так или иначе, он по собственной мерке со
здает в своем искусстве новый мир, дабы укрываться в него от сутоло
ки и ничтожества обыденной жизни.
ИСКУССТВО ДОИСТОРИЧЕСКИХ,ПЕРВОБЫТНЫХ И ПОЛУКУЛЬТУРНЫХ НАРОДОВ
I. ИСКУССТВО ДОИСТОРИЧЕСКОЙ ЭПОХИ
1. Искусство эпохи палеолита
Уже в течение несчетного числа тысячелетий обитали на земле
всевозможные живые существа; целые миры разнородных растений
и животных, частью находимых в окаменелом виде под земной по
верхностью, успели возникнуть и исчезнуть, когда появился чело
век, завладел землей, как своим наследием, и начал побеждать всех
прочих сожителей или заставлять их служить себе, насколько это
было ему нужно. Когда наступит конец этого явления – нельзя ска
зать. Начало его окутано тьмой, которая стала освещаться первыми,
слабыми и тусклыми лучами, благодаря относящимся к доистори
ческим временам открытиям и находкам, сделанным последними по
колениями людей. Древнейшая эпоха, в которой открыты несомнен
ные следы человеческой деятельности, – это еще до сих пор
«четвертичная эпоха».
Французские исследователи (де Мортилье) усматривают древней
шие следы четвертичного человека во Франции, в теплой, сырой «до
ледниковой эпохе», средние – в собственно «ледниковой эпохе», а
более поздние в «новой ледниковой эпохе». Эти вопросы мы должны,
однако, предоставить естествознанию. Во всяком случае несомненно,
что глетчеры дилувиальной ледниковой эпохи уже убывали в ту пору,
когда обитатели Европы, к северу от Пиренеев и Альп, охотились на
волосатого носорога, мамонта, лошадь, северного оленя и пещерного
медведя. Главным образом бельгийские ученые, а именно Дюпон и
ван Оверлоп, доказывают, что эпоха мамонта предшествовала эпохе
северного оленя. Великие английские исследователи доисторических
времен, каковы Лёббок и БойдДаукинс, не придают значения этому
разделению; на самом деле, судя по слоям, в которых встречаются ис
копаемые, северный олень с самого начала попадается вместе с ма
монтом, но мамонт исчезает гораздо раньше оленя. Поэтому эпохой
северного оленя можно назвать весь рассматриваемый период, эпо
хой же мамонта – только первую его половину.
Европеец этой седой старины стоял на ступени так называемых
низших первобытных народов. Он был охотник и рыболов, не знал
иных жилищ, кроме пещер, иных кровель, кроме естественных наве
сов скал или древесных ветвей, к которым, быть может, присоединял
палатки, устроенные из кольев и звериных шкур, не знал иной одеж
ды, кроме шкур, иных ниток и веревок, кроме ремней из кожи живот
ных, жил и кишок, иных орудий, кроме деревянных, костяных, рого
вых и каменных. С самого начала мы видим его обладателем огня.
«Угли и осколки кремня,– говорит Иоганн Ранке,– суть древнейшие
следы, оставленные на земле человеком». Быть может, тогдашний ев
ропеец уже умел плести корзины и циновки, но он не умел ни прясть,
ни ткать, ни сеять, ни собирать жатву. Этому собственно дилувиаль
ному человеку мы не можем приписать даже умения лепить из глины
горшки и обжигать их. Собака еще не сделалась его спутником, и он
еще не завел других домашних