Чтение книги "История искусства всех времен и народов. том 1"

все
таки сказать, что хижины эти не достигали бы цели, если бы птицам
не доставляли удовольствия такие пестрые создания их фантазии.
Поэтому сторонники дарвиновской теории развития ссылаются на уве
селительные домики австралийских шалашников более, чем на что
либо другое, для доказательства того, что стремление к искусству,
подобно всем другим свойствам человека, наблюдается также и у су
ществ, стоящих гораздо ниже его.
Мы отнюдь не намерены предупреждать выводы исследователей в
этой области и готовы признать, что в некоторых из указанных явле
ний в жизни животных замечается стремление, близкое человеческо
му стремлению к искусству. Но это не мешает нам смотреть на это
так называемое искусство животных с нашей собственной точки зре
ния. Прежде всего мы не должны забывать, что все примеры, приво
димые в доказательство существования у животных склонности к ис
кусству, составляют только исключения и что в области искусств,
воспринимаемых зрением, стремление к играм и к сохранению вида,
наверное, только у шалашников переходит в настоящее стремление
к искусству. Это исключение тем более должно быть относимо к ис
ключениям, подтверждающим общее правило, что обезьяны, живот
ные, самые похожие на человека, не выказывают ни малейшей спо
собности к искусству, несмотря на свою склонность к подражанию.
Но даже и «зодчество» у животных в огромном большинстве слу
чаев служит только к удовлетворению их потребности в защите, пита
нии и размножении. Постройки их – чисто утилитарные сооружения,
обыкновенно не представляющие даже и основных начал художествен
ной пропорциональности, без которой постройки самого человека не
могут быть признаваемы искусством. Законы правильности, симмет
рии, соразмерности, если вообще и соблюдаются, то только прибли
зительно и случайно. Настоящим исключением могут считаться со
вершенно круглые места для игр и гнезда у некоторых птиц, хотя
круглая форма получается здесь совершенно естественным образом и
непреднамеренно от движения животных вокруг самих себя. В этом
именно отношении единственное кажущееся исключение – шестигран
ные ячейки пчел. Самые основательные натуралисты, восхваляя пра
вильность пчелиных ячеек, признают однако, что по вопросу об их
сооружении не может быть речи о сознательном или бессознательном
намерении пчел ради их собственного удовольствия соблюдать мате
матически правильную форму. Пчелы, по словам Бюхнера, стремят
ся, повидимому, только к тому, чтобы налепить «как можно больше
ячеек при возможно меньшей трате воска, места и труда», что лучше
всего достигается при шестигранной форме и пирамидальном дне яче
ек. Вит Грабер предполагает даже, что первоначальная форма ячеек
скорее цилиндрическая и что они лишь вследствие надавливания од
них на другие сами принимают упомянутую правильно призматичес
кую форму.
Наконец, следует указать и на то, что художественные произведе
ния различных животных одного и того же вида – если вообще можно
говорить о подобных произведениях у животных – никогда не носят
на себе самостоятельного отпечатка, отличного от созданий подоб
ных им существ, но всегда только повторяют, по слепому, внушенно
му природой побуждению, то, что точно таким же образом делали
миллионы подобных же животных в течение тысячелетий; поэтому о
развитии искусства у животных, хотя бы это развитие и должно было
происходить в незапамятные времена, нельзя говорить, так как свобо
да творчества есть существенное условие искусства.
Способность животных создавать, при случае, правильные формы
есть не более как частное проявление той художественной силы при
роды, которая в мире минералов и растений еще гораздо более удиви
тельным образом порождает перенятую у нее человеком правильную
игру линий геометрической орнаментики. Орнаментика – это азбука
истории искусства, и на ней мы должны прежде всего остановить свое
внимание. Подумаем только о форме кристаллов, снежинок, окамене
лых аммонитов, эхинитов и белемнитов, подумаем о правильном об
разовании многих листьев, цветочных чашечек и разрезов стеблей,
вспомним, какими изумительными, иногда математически правильны
ми рисунками творчество природы украсило некоторые виды низших
животных.
Не будем отрицать, что природа – величайший художник. Но по
скольку мы противопоставляем искусство, как особое понятие, при
роде, оно предполагает свободную деятельность человека, историю
развития которой возможно проследить. Об искусстве, допускающем
свою историю, мы можем сказать вместе с поэтом: «Искусство, чело
век, имеешь ты один».
Основу для проявления форм этого человеческого искусства со
ставляет понятие о пространстве, которое, как известно, Кант считал
естественным для человека. Условием всякой художественной красо
ты надо считать требование, чтобы пространство, заполненное произ
ведением, своей общей формой и составными частями производило
на наши чувства приятное впечатление. Произведение искусства