Чтение книги "История искусства всех времен и народов. том 1"

мы видим, что чело
век, движимый любовью, не только стремится украшать себя, не толь
ко старается придавать своей незатейливой утвари форму, наиболее
удобную и целесообразную, и снабжать эту утварь украшениями, но и
силится создавать пластические или начертанные изображения суще
ствующего в окружающем его мире, прежде всего в мире животных и
людей, и это искусство первобытных и диких народов часто не
ожиданным образом освещает перед нами внутреннюю, коренную сущ
ность искусства. Современная история искусства не может пренебре
гать исследованием его состояния у простых, примитивных народов и
у доисторических, первобытных племен. С тех пор как Эрнст Гроссе
указал в особой книге на необходимость такого исследования, исто
рия искусства все более и более серьезно занимается первобытной
жизнью и доисторическими временами человечества, и к концу XIX
века можно сказать, что эта наука охватывала собой искусство всего
человечества.
Убедившись в необходимости изучения первобытного искусства,
мы невольно задаем себе вопрос: не следует ли, для уяснения настоя
щих его начал, сделать еще один, дальнейший шаг и поискать, не най
дется ли этих начал уже и в мире животных, в естественной истории,
к которой приходится прибегать для уяснения первых шагов истории
вообще и вопросов народоведения? Возникает вопрос: не обладают
ли действительным стремлением к искусству и другие существа, по
мимо человека, не обнаруживают ли они этого стремления,– а глав
ное, имеем ли мы право считать, что для животных, наделенных го
раздо более тонкими внешними чувствами, чем мы, и подобно нам
испытывающих и в состоянии бодрствования, и во сне приятные и не
приятные ощущения,– раз навсегда закрыть земной рай художествен
ного творчества и наслаждения искусством? Ответить на этот вопрос
не так легко, как может показаться с первого взгляда. Если мы вспом
ним, что уже старые исследователи, каковы, например, Ренни и Гар
тинг, и что еще недавно такие ученые, как Вуд, Бюхнер и Романес,
обстоятельно рассматривали вопрос о стремлении животных к искус
ству, то поймем, что прежде, чем двинуться дальше, нам необходимо
ознакомиться со взглядами упомянутых ученых и выяснить, насколь
ко в действительном или предполагаемом стремлении животных к
искусству позволительно видеть предварительную ступень к художе
ственной деятельности человека.
Известно, что животные, подобно людям, имеют склонность к иг
рам, которую иные считают первоначальным стремлением ко всяко
му художественному упражнению; но склонность к играм и стремле
ние к искусству сходны лишь тем, что как та, так и другое предполагают
известный избыток сил после удовлетворения потребностей, необхо
димых для поддержания жизни отдельного индивидуума или целого
вида. И та, и другое выражают собой потребность в отдыхе, в свобод
ной деятельности после труда. Если мы признаем, что искусство в
нашем смысле начинается лишь с такой творческой деятельности, ко
торая дает осязательные и видимые результаты, то увидим очень боль
шую разницу между указанным стремлением к играм и истинным
стремлением к искусству.
Правильно поставленный вопрос будет заключаться в следующем:
есть ли такие животные, которые, ради собственного удовольствия
или ради удовольствия других, проявляют сознательную или бессоз
нательную способность к творчеству? Нельзя отрицать, что сюда до
некоторой степени можно отнести пение многих из птиц. Ритм и бла
гозвучие в пении соловья представляются основами всякой музыки, а
что эти основы одинаковы как для птичьего, так и для человеческого
уха, доказывают, например, снегири, которые, при надлежащем обу
чении, привыкают насвистывать арии, сочиненные человеком, причем
сохраняют их ритм и тон.
Но в области образных искусств дело обстоит несколько иначе. У
животных мы нигде не находим ни малейших попыток ваяния или
живописи,– другими словами, не находим такого упражнения, кото
рое было бы направлено к воспроизведению видимых предметов. Сле
довательно, эти области искусства, во многих отношениях самые важ
ные и существенные, для животных совсем недоступны. Зато
производимое некоторыми животными зодчество часто столь порази
тельно, что может поколебать установившиеся понятия о различии
способностей людей и животных.
Как известно, многие насекомые достигают изумительных резуль
татов при постройке своих жилищ. Прежде всего укажем на ос и пчел,
особенно же на пчел, живущих в ульях. Устраиваемые этими насеко
мыми из самодельного воска соты и ячейки для выращивания потом
ства и для собирания запасов меда представляют собой удивительно
искусные сооружения. Какой порядок, какое предусмотрительное рас
пределение места в каждом куске сот! Какая правильность в каждой
ячейке, составленной из шести почти равных граней с пирамидаль
ным дном! Затем